TY - JOUR

T1 - Опыты изучения и визуализации религиозности в Чувашии в условиях антирелигиозной пропаганды 1920–1930-х гг.

AU - Головнева, Елена Валентиновна

AU - Головнев, Иван Андреевич

PY - 2026/5/26

Y1 - 2026/5/26

N2 - Рассматриваются преломления советской атеистической политики и особенности реализации антирелигиозной кампании в национальных республиках в 1920–1930-е гг. на примере Чувашии. На основе впервые вводимых в научный оборот архивных материалов показано, что в Чувашской Республике сохранялся высокий уровень бытовой религиозности, представленный спектром религиозных «пережитков». Отмечается, что низкая эффективность прямой агитации в условиях устойчивого религиозного синкретизма и сложного религиозного ландшафта в многоконфессиональных регионах СССР, к которым относилась Чувашия, вынудила идеологов власти менять тактику, активизируя ресурсы научного атеизма. Ключевым инструментом новой стратегии стало подробное академическое изучение текущего состояния конфессий Советского Союза, инициированное из центра (ленинградская научно-исследовательская секция Н.М. Маторина) и реализовавшееся в регионах силами местных краеведов. Не случайно особое развитие в 1920–1930-х гг. получила практика составления религиознобытовых карт – важное направление в академическом изучении и картировании религиозных объектов. В этой связи авторы обращаются к феномену религиозного картографирования как технологии освоения, контроля и последующего подавления религиозной жизни. Активным проводником этого направления, объединявшего исследовательские и идеологические задачи, в Чувашии стал этнограф К.В. Элле (1896–1974) – участник маторинской научно-исследовательской группы, чья деятельность по созданию каталогов и карт объектов историко-культурного наследия (на примере карты киреметей) реконструируется по архивным источникам. Делается вывод о том, что практика картографирования религиозных объектов в Чувашии в 1920–1930-х гг., изначально задуманная как инструмент сохранения уникальных религиозно-культурных локаций и практик для науки, в то же время работала как точный пространственный ориентир для их последующей ликвидации в рамках политики «культурной революции». Кроме того, в силу репрессивной политики государства в отношении ученых-религиоведов в середине 1930-х гг. и сворачивания академических исследований в области религиоведения эта работа не получила должного развития и не стала эффективным инструментом антирелигиозной кампании. Однако реализация имевших место опытов картографирования религиозных объектов, ставшая значимым экспериментальным этапом в осуществлении атеистической политики в СССР, имеет разноплановую информативную ценность для осмысления сложных феноменов советского идеологического строительства.

AB - Рассматриваются преломления советской атеистической политики и особенности реализации антирелигиозной кампании в национальных республиках в 1920–1930-е гг. на примере Чувашии. На основе впервые вводимых в научный оборот архивных материалов показано, что в Чувашской Республике сохранялся высокий уровень бытовой религиозности, представленный спектром религиозных «пережитков». Отмечается, что низкая эффективность прямой агитации в условиях устойчивого религиозного синкретизма и сложного религиозного ландшафта в многоконфессиональных регионах СССР, к которым относилась Чувашия, вынудила идеологов власти менять тактику, активизируя ресурсы научного атеизма. Ключевым инструментом новой стратегии стало подробное академическое изучение текущего состояния конфессий Советского Союза, инициированное из центра (ленинградская научно-исследовательская секция Н.М. Маторина) и реализовавшееся в регионах силами местных краеведов. Не случайно особое развитие в 1920–1930-х гг. получила практика составления религиознобытовых карт – важное направление в академическом изучении и картировании религиозных объектов. В этой связи авторы обращаются к феномену религиозного картографирования как технологии освоения, контроля и последующего подавления религиозной жизни. Активным проводником этого направления, объединявшего исследовательские и идеологические задачи, в Чувашии стал этнограф К.В. Элле (1896–1974) – участник маторинской научно-исследовательской группы, чья деятельность по созданию каталогов и карт объектов историко-культурного наследия (на примере карты киреметей) реконструируется по архивным источникам. Делается вывод о том, что практика картографирования религиозных объектов в Чувашии в 1920–1930-х гг., изначально задуманная как инструмент сохранения уникальных религиозно-культурных локаций и практик для науки, в то же время работала как точный пространственный ориентир для их последующей ликвидации в рамках политики «культурной революции». Кроме того, в силу репрессивной политики государства в отношении ученых-религиоведов в середине 1930-х гг. и сворачивания академических исследований в области религиоведения эта работа не получила должного развития и не стала эффективным инструментом антирелигиозной кампании. Однако реализация имевших место опытов картографирования религиозных объектов, ставшая значимым экспериментальным этапом в осуществлении атеистической политики в СССР, имеет разноплановую информативную ценность для осмысления сложных феноменов советского идеологического строительства.

UR - https://www.mendeley.com/catalogue/5ba8c02a-5e32-3015-a53b-720596bfd898/

U2 - 10.23951/2307-6119-2026-2-100-110

DO - 10.23951/2307-6119-2026-2-100-110

M3 - статья

SP - 100

EP - 110

JO - Томский журнал лингвистических и антропологических исследований

JF - Томский журнал лингвистических и антропологических исследований

SN - 2307-6119

IS - 2(52)

ER -