Исследования бюджетов рабочих, проводившиеся на крупных предприятиях, демонстрировали тревожную картину. В частности, оказалось, что с повышением зарплаты значительно увеличивался расход на алкоголь. Погоня за модой приводила к безрассудным тратам: работница с жалованием 40–65 рублей могла две трети тратить «на маникюр, краски, шелковые чулки
и танцевальные вечера». Современник утверждал, что некоторые девушки на заводе «Красный Треугольник» в Ленинграде из-за этого «буквально голодают». Зачастую траты на косметику у девушек и на ботинки «джимми» или брюки-дудочки у юношей не оставляли им денег на покупку по-настоящему нужных в быту вещей — зубной щетки, нижнего белья и т. п. Девушки-комсомолки открыто признавались, что красивая одежда и косметика нужны им для поиска мужа и удачного брака, способного дать финансовую стабильность и бросить общественную работу. А молодой рабочий Ефимов честно сообщал: «Мое желание, единственное желание в мире, это получать 200 рублей в месяц». Ему хотелось «чего-то нового, особенного», ради чего он шел в «Бар», который «один может дать развлечение и избавить от той тоски», что «гнетет всю не-
делю». Таким образом, власть старалась внушить молодым рабочим, что именно они являются элитой советского общества, но на практике предлагала довольствоваться рамками ненавистного спартанского быта. Избавиться от него можно было лишь с помощью денег, остававшихся
фетишем, несмотря на все усилия идеологов переустройства культурной жизни.