TY - GEN

T1 - Восприятие философских идей Эрнста Юнгера немецкими правыми силами: теоретико-исторический аспект и современность

AU - Возный, Никита Юрьевич

N1 - Эрнст Юнгер (1895–1998) — мыслитель, чье творческое долголетие само по себе стало вызовом для историков идей. От фронтовых дневников Первой мировой до дневников воссоединенной Германии — его тексты образуют уникальный архив, в котором сменяют друг друга несколько интеллектуальных эпох. Однако особо интересна не эволюция юнгеровской мысли как таковая, а ее рецепция — то, как представители немецкого правого крыла (консерваторы, традиционалисты, националисты) читали, интерпретировали и инструментализировали Юнгера на протяжении ста лет. Появление и электоральный подъем «Альтернативы для Германии» (АдГ) создали новый контекст для рецепции Юнгера. Внутри партии и особенно в ее молодежном крыле юнгеровские мотивы — «лесной путь», «анарх», «тотальная мобилизация» — стали использоваться как маркеры интеллектуальной дистанции от мейнстрима. Однако здесь мы сталкиваемся с парадоксом: каждая из трех групп читает Юнгера по-своему, и их прочтения несовместимы. Националисты (тяготеющие к этноцентризму, антиисламской повестке, ремиграции) пытаются опереться на «Рабочего» как на фигуру национальной мобилизации против «чужеродных элементов». Но Юнгер нигде не определяет нацию через этническую гомогенность — его «Рабочий» есть планетарный тип, принципиально безразличный к этническим границам. Консерваторы (ориентированные на земельную политику, муниципальное самоуправление, бюргерские свободы) хотели бы видеть в Юнгере защитника немецкой культурной традиции. Однако юнгеровская мысль подрывает самые основы бюргерского консерватизма: он никогда не защищал «малые родины» и локальные сообщества в их патриархальном понимании. Традиционалисты (настроенные на полный разрыв с модерном, критику технологического развития и государства как такового) оказываются ближе всего к позднему Юнгеру, но именно их влияние внутри АдГ минимально — их голос заглушается электоральной прагматикой. Таким образом, обращение к Юнгеру со стороны АдГ — это скорее борьба за культурный капитал, чем усвоение его философского содержания. Согласно опросу, проведенному институтом INSA с 20 по 24 апреля 2026 г., рейтинг АдГ достиг рекордных 28% — самого высокого показателя за всю историю наблюдений. На основе этих данных видится три сценария развития ситуации. Сценарий первый, наиболее вероятный — «Восточный прорыв». Земельные выборы в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге-Передней Померании в конце 2026 г. с высокой вероятностью принесут АдГ первые места. Если партия получит пост земельного премьер-министра, юнгеровский дискурс будет работать как легитимационный инструмент уже для правящей силы. Однако именно здесь противоречие между «анархом» и административной рутиной проявится острее всего. Сценарий второй — «Берлинский пат». На федеральном уровне все партии мейнстрима по-прежнему исключают коалицию с АдГ. Единственным вариантом правящего большинства становится трехсторонняя коалиция ХДС/ХСС + СДПГ + «Зеленые» — так называемая «Кения». Ситуация, при которой воля почти трети избирателей системно исключается из процесса формирования правительства, будет подпитывать юнгеровскую риторику «лесного сопротивления»: АдГ получит объективные основания говорить о «диктатуре системных партий», апеллируя к образу одиночки, противостоящего Левиафану. Сценарий третий — «интернационализация юнгеровского дискурса». Уже сегодня фигура Юнгера обсуждается в правоконсервативных кругах Франции, Италии, Венгрии. Формирование трансъевропейской сети, в которой юнгеровский язык станет одним из кодов коммуникации, качественно изменит ландшафт европейских правых. Для России описанные процессы создают одновременно и окно возможностей, и зону рисков. На уровне деклараций между российским консервативным поворотом и платформой АдГ существует значительное пересечение. Партия последовательно выступает за отмену антироссийских санкций, критикует поставки оружия Украине, призывает к нормализации экономических отношений, что делает АдГ фактически единственной крупной политической силой ФРГ, чья позиция по российскому направлению не является враждебной. Однако отождествлять юнгеровский консерватизм с пророссийской ориентацией было бы аналитической ошибкой. Юнгеровский «анарх» не может быть членом никакого геополитического блока — ни атлантического, ни евразийского. Те в России, кто рассчитывают на АдГ именно как на «юнгерманскую» партию, должны понимать: философски фундированная позиция такого типа в конечном счете окажется столь же неудобной для Москвы, сколь и для Брюсселя. В то же время существуют три риска. Во-первых, опасность переоценки АдГ как долгосрочного партнера: партия может либо расколоться, либо дрейфовать к центру в поисках коалиционной дееспособности. Во-вторых, чрезмерная ставка на одну политическую силу затрудняет диверсификацию контактов с немецким истеблишментом, который остается основным центром принятия решений. В-третьих, инструментализация юнгеровской эстетики без понимания ее содержания создает риск идеологической зависимости.

PY - 2026/5/18

Y1 - 2026/5/18

KW - консервативная революция

M3 - иная

PB - Российский совет по международным делам

ER -