Если мы будем исходить из понимания бесконечной и своеобразной энтропии города как ризоматической, то необходимо иначе описать (представить себе) пространства, которым он (Город) владеет и в которых находится. Владение и размещение объектов в пространстве Города подвержено динамике в первом двойном приближении: через присвоение или отчуждение. В том числе и через Признание (инклюзию) и/или Отвержение (эксклюзию) так, как функционирование этих конструктов описано в классической, постклассической и постструкту-ралистской философии, и так, как пока они не были описаны для до-стижения максимальной ясности.
В соответствии с таким, почти парадоксальным изломом нашего исследовательского интереса, мы предлагаем думать о городском пространстве не как о месте, которое необходимо очищать от чужого, странного, инородного (как и от излишеств), но должно заполнять, ко-нечно, максимально охранительно относясь к предшествующему ландшафту. Остается прояснить: каковы возможные критерии оценки, критерии измерения нужности, качественности признаваемого? И не являются ли механизмы признания (как такового) сами по себе глав-ными акторами и диспозитивами процессов, влияющими на формиро-вание городской среды, сдерживаемые только ностальгическими дви-жениями и отменяемые форсированными разрушениями?
В центре нашего внимания находятся исторические культурные прак-тики признания/отторжения в городской среде. Некоторые удаляют старые границы и способствуют появлению новых, а другие рисуют на старой топографии среду с новыми функциональными и семантиче-скими пространствами. Кроме этого, утверждается, что изменения (фиксации) в топографиях городских территорий лежат в области мо-ральной философии и этики в большей степени, чем в области фило-софии пространства, например, в сфере новейшей теории трансгене-рациональной ответственности и власти.