Standard

Да, я повинен в непомерном счастье… : (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб). / Орлова, Надежда Хаджимерзановна.

In: ПРАКСЕМА. ПРОБЛЕМЫ ВИЗУАЛЬНОЙ СЕМИОТИКИ, No. 3(13), 2017, p. 86-98.

Research output: Contribution to journalArticlepeer-review

Harvard

Орлова, НХ 2017, 'Да, я повинен в непомерном счастье…: (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб)', ПРАКСЕМА. ПРОБЛЕМЫ ВИЗУАЛЬНОЙ СЕМИОТИКИ, no. 3(13), pp. 86-98.

APA

Орлова, Н. Х. (2017). Да, я повинен в непомерном счастье…: (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб). ПРАКСЕМА. ПРОБЛЕМЫ ВИЗУАЛЬНОЙ СЕМИОТИКИ, (3(13)), 86-98.

Vancouver

Орлова НХ. Да, я повинен в непомерном счастье…: (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб). ПРАКСЕМА. ПРОБЛЕМЫ ВИЗУАЛЬНОЙ СЕМИОТИКИ. 2017;(3(13)):86-98.

Author

Орлова, Надежда Хаджимерзановна. / Да, я повинен в непомерном счастье… : (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб). In: ПРАКСЕМА. ПРОБЛЕМЫ ВИЗУАЛЬНОЙ СЕМИОТИКИ. 2017 ; No. 3(13). pp. 86-98.

BibTeX

@article{e350c9078ce047f99e939f0d282ac8bd,
title = "Да, я повинен в непомерном счастье…: (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб)",
abstract = "В статье на примере двух ярчайших художников советской культуры Михаила Булгакова и Андрея Тарковского анализируются исторические параллели между стратегиями выживания творческой интеллигенции в пореволюционные 20-е - 30-е годы и в так называемый период оттепели 60-х. В эти годы востребованы новаторство, разнообразие жанров и приёмов, индивидуальность. Вместе с тем, официальная идеология жёстко очерчивала границы «оригинальности», выстраивая иерархическую вертикаль Партия - Зритель - Автор. Показано, что общим для обоих периодов было ощущение динамики жизни, оптимизма, удивительной талантливости и веры в свои творческие силы. Культурный запрос в разные периоды ставит и разные задачи перед художниками, но отношения с идеологической «зоной» строятся по тем же законам иерархии и подцензурности. Общим местом в биографиях Булгакова и Тарковского становится попадание в списки несовпадающих с мейнстримом. В этом смысле, «Страсти по Андрею» в известной степени повторили судьбу булгаковских пьес. По отношению к обоим художникам действовали две разнонаправленные силы. С одной стороны, запрос времени выталкивал их на поверхность, нуждался в их творческой смелости и таланте. С другой стороны, увлечённость настоящим мешала учитывать идеологические границы, выход за пределы которых опасен. Выявлено, что доминирующей стратегией в меняющейся идеологической ситуации по отношению к яркой индивидуальности, творческой инициативе, новаторству были официальная «тишина» и негласный запрет. В обеих биографиях это проявилось в полной мере. В качестве итога утверждается, что и к Тарковскому и к Булгакову сегодня применимы такие определения, как легенда, образец ответственности, верности призванию, парадоксально счастливой творческой судьбы.",
keywords = "МИХАИЛ БУЛГАКОВ, АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ, КИНЕМАТОГРАФ 1960-Х, СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА, официальная идеология, РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА, ЦЕНЗУРА, MIKHAIL BULGAKOV, ANDREY TARKOVSKY, CINEMA OF 1960, Soviet culture, OFFICIAL IDEOLOGY, Revolution of 1917, CENSORSHIP",
author = "Орлова, {Надежда Хаджимерзановна}",
year = "2017",
language = "русский",
pages = "86--98",
journal = "Praxema",
issn = "2312-7899",
publisher = "Tomsk State Pedagogical University",
number = "3(13)",

}

RIS

TY - JOUR

T1 - Да, я повинен в непомерном счастье…

T2 - (М. Булгаков и А. Тарковский: параллели судеб)

AU - Орлова, Надежда Хаджимерзановна

PY - 2017

Y1 - 2017

N2 - В статье на примере двух ярчайших художников советской культуры Михаила Булгакова и Андрея Тарковского анализируются исторические параллели между стратегиями выживания творческой интеллигенции в пореволюционные 20-е - 30-е годы и в так называемый период оттепели 60-х. В эти годы востребованы новаторство, разнообразие жанров и приёмов, индивидуальность. Вместе с тем, официальная идеология жёстко очерчивала границы «оригинальности», выстраивая иерархическую вертикаль Партия - Зритель - Автор. Показано, что общим для обоих периодов было ощущение динамики жизни, оптимизма, удивительной талантливости и веры в свои творческие силы. Культурный запрос в разные периоды ставит и разные задачи перед художниками, но отношения с идеологической «зоной» строятся по тем же законам иерархии и подцензурности. Общим местом в биографиях Булгакова и Тарковского становится попадание в списки несовпадающих с мейнстримом. В этом смысле, «Страсти по Андрею» в известной степени повторили судьбу булгаковских пьес. По отношению к обоим художникам действовали две разнонаправленные силы. С одной стороны, запрос времени выталкивал их на поверхность, нуждался в их творческой смелости и таланте. С другой стороны, увлечённость настоящим мешала учитывать идеологические границы, выход за пределы которых опасен. Выявлено, что доминирующей стратегией в меняющейся идеологической ситуации по отношению к яркой индивидуальности, творческой инициативе, новаторству были официальная «тишина» и негласный запрет. В обеих биографиях это проявилось в полной мере. В качестве итога утверждается, что и к Тарковскому и к Булгакову сегодня применимы такие определения, как легенда, образец ответственности, верности призванию, парадоксально счастливой творческой судьбы.

AB - В статье на примере двух ярчайших художников советской культуры Михаила Булгакова и Андрея Тарковского анализируются исторические параллели между стратегиями выживания творческой интеллигенции в пореволюционные 20-е - 30-е годы и в так называемый период оттепели 60-х. В эти годы востребованы новаторство, разнообразие жанров и приёмов, индивидуальность. Вместе с тем, официальная идеология жёстко очерчивала границы «оригинальности», выстраивая иерархическую вертикаль Партия - Зритель - Автор. Показано, что общим для обоих периодов было ощущение динамики жизни, оптимизма, удивительной талантливости и веры в свои творческие силы. Культурный запрос в разные периоды ставит и разные задачи перед художниками, но отношения с идеологической «зоной» строятся по тем же законам иерархии и подцензурности. Общим местом в биографиях Булгакова и Тарковского становится попадание в списки несовпадающих с мейнстримом. В этом смысле, «Страсти по Андрею» в известной степени повторили судьбу булгаковских пьес. По отношению к обоим художникам действовали две разнонаправленные силы. С одной стороны, запрос времени выталкивал их на поверхность, нуждался в их творческой смелости и таланте. С другой стороны, увлечённость настоящим мешала учитывать идеологические границы, выход за пределы которых опасен. Выявлено, что доминирующей стратегией в меняющейся идеологической ситуации по отношению к яркой индивидуальности, творческой инициативе, новаторству были официальная «тишина» и негласный запрет. В обеих биографиях это проявилось в полной мере. В качестве итога утверждается, что и к Тарковскому и к Булгакову сегодня применимы такие определения, как легенда, образец ответственности, верности призванию, парадоксально счастливой творческой судьбы.

KW - МИХАИЛ БУЛГАКОВ

KW - АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ

KW - КИНЕМАТОГРАФ 1960-Х

KW - СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА

KW - официальная идеология

KW - РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА

KW - ЦЕНЗУРА

KW - MIKHAIL BULGAKOV

KW - ANDREY TARKOVSKY

KW - CINEMA OF 1960

KW - Soviet culture

KW - OFFICIAL IDEOLOGY

KW - Revolution of 1917

KW - CENSORSHIP

UR - https://www.elibrary.ru/item.asp?id=30025159

M3 - статья

SP - 86

EP - 98

JO - Praxema

JF - Praxema

SN - 2312-7899

IS - 3(13)

ER -

ID: 13349389