Культурная революция, советский субъект и порядок дискурса

Research output

Abstract

One of the main topics of theoretical discussions following 1968 was raised by Michel Foucault, who argued for the formative role of discourse — that discourse has regulating effects that extend not only to the structure of utterances, but also to speakers themselves. The shift in viewpoint that Foucault accomplished has provided a way to see discourse not only as а medium of power, but as power itself, a power that generates the subjectivity of those who use or gain access to use of a given discourse. Recognizing this power in discourse enabled Foucault to overturn the traditional conception of the individual as the ontological source of speech (“the creative force determining the initial position of writing”) and to redefine it as a function of the utterance itself that guarantees grammatical unity and the conceptual and stylistic cohesion of speech. This analytical perspective is applicable to the historical materials on the debates about the paths and methods of the Soviet cultural revolution that the victorious proletariat should employ in order to shore up the social victory of October 1917. The problems confronting Soviet theoreticians and agents of the cultural revolution had much in common with those that would be conceptualized later on in discussions from the 1970s and 1980s. The form of assimilation of this normative order and the mechanisms of ideological Interpellation, which imply the active involvement of Soviet citizens in production of discourses, are the central topics in this examination as they provide insight into how an idea becomes a material force and how it captures the masses. The immediate object of study is the worker and village correspondent (rabkor and selkor) movement of the 1920s as well as its understanding by theorists of the Left Front of the Arts.

Original languageRussian
Pages (from-to)221-250
JournalLogos (Russian Federation)
Volume29
Issue number2
DOIs
Publication statusPublished - 1 Jan 2019

Fingerprint

cultural revolution
discourse
proletariat
assimilation
subjectivity
Cultural Revolution
Discourse
guarantee
village
art
citizen
worker
examination

Scopus subject areas

  • Cultural Studies
  • Philosophy
  • Literature and Literary Theory

Cite this

@article{83b11ac9e4d84ed1b3fce6f10d36b8c2,
title = "Культурная революция, советский субъект и порядок дискурса",
abstract = "Одним из главных предметов теоретических дискуссий, последовавших за 1968 годом, стал выдвинутый Мишелем Фуко вопрос о нормализующей роли дискурса—о том регулирующем эффекте, действие которого распространяется не только на структуру сообщения, но и на самого говорящего. Смена оптики, осуществленная Фуко, позволила увидеть в дискурсе не только медиум власти, но и власть как таковую. Опознание этой дискурсивной власти позволило Фуко перевернуть традиционные представления об индивиде как об онтологическом источнике речи, «творческой силе, определяющей изначальное место письма», переопределив его как функцию самого высказывания, которое обеспечивает грамматическое единство, концептуальную и стилистическую связность речи. В ранней советской культуре можно обнаружить как сами практики управления, опирающиеся на сходное понимание нормализующей роли дискурса, так и рефлексию над этими практиками. Причем наиболее интересными в данной перспективе становятся форма усвоения этого нормативного порядка и механизмы идеологической интерпелляции, предполагающие активное вовлечение советских граждан в дискурсивное производство. Иным словами, автора интересует то, как идея становится материальной силой и каким образом она овладевает массами. Непосредственный предмет рассмотрения—рабкоровское и селькоровское движение 1920-х, а также его осмысление теоретиками «Левого фронта искусств».",
keywords = "Cultural revolution, LEF, Left Front of the Arts, Order of discourse, Post-colonial theory, Soviet subject production, order of discourse, cultural revolution, post-colonial theory, порядок дискурса, производство советского субъекта, постколониальная теория, «Левый фронт искусств», культурная революция",
author = "Илья Калинин",
year = "2019",
month = "1",
day = "1",
doi = "10.22394/0869-5377-2019-2-221-246",
language = "русский",
volume = "29",
pages = "221--250",
journal = "ЛОГОС",
issn = "0869-5377",
publisher = "Gaidar Institute Press",
number = "2",

}

TY - JOUR

T1 - Культурная революция, советский субъект и порядок дискурса

AU - Калинин, Илья

PY - 2019/1/1

Y1 - 2019/1/1

N2 - Одним из главных предметов теоретических дискуссий, последовавших за 1968 годом, стал выдвинутый Мишелем Фуко вопрос о нормализующей роли дискурса—о том регулирующем эффекте, действие которого распространяется не только на структуру сообщения, но и на самого говорящего. Смена оптики, осуществленная Фуко, позволила увидеть в дискурсе не только медиум власти, но и власть как таковую. Опознание этой дискурсивной власти позволило Фуко перевернуть традиционные представления об индивиде как об онтологическом источнике речи, «творческой силе, определяющей изначальное место письма», переопределив его как функцию самого высказывания, которое обеспечивает грамматическое единство, концептуальную и стилистическую связность речи. В ранней советской культуре можно обнаружить как сами практики управления, опирающиеся на сходное понимание нормализующей роли дискурса, так и рефлексию над этими практиками. Причем наиболее интересными в данной перспективе становятся форма усвоения этого нормативного порядка и механизмы идеологической интерпелляции, предполагающие активное вовлечение советских граждан в дискурсивное производство. Иным словами, автора интересует то, как идея становится материальной силой и каким образом она овладевает массами. Непосредственный предмет рассмотрения—рабкоровское и селькоровское движение 1920-х, а также его осмысление теоретиками «Левого фронта искусств».

AB - Одним из главных предметов теоретических дискуссий, последовавших за 1968 годом, стал выдвинутый Мишелем Фуко вопрос о нормализующей роли дискурса—о том регулирующем эффекте, действие которого распространяется не только на структуру сообщения, но и на самого говорящего. Смена оптики, осуществленная Фуко, позволила увидеть в дискурсе не только медиум власти, но и власть как таковую. Опознание этой дискурсивной власти позволило Фуко перевернуть традиционные представления об индивиде как об онтологическом источнике речи, «творческой силе, определяющей изначальное место письма», переопределив его как функцию самого высказывания, которое обеспечивает грамматическое единство, концептуальную и стилистическую связность речи. В ранней советской культуре можно обнаружить как сами практики управления, опирающиеся на сходное понимание нормализующей роли дискурса, так и рефлексию над этими практиками. Причем наиболее интересными в данной перспективе становятся форма усвоения этого нормативного порядка и механизмы идеологической интерпелляции, предполагающие активное вовлечение советских граждан в дискурсивное производство. Иным словами, автора интересует то, как идея становится материальной силой и каким образом она овладевает массами. Непосредственный предмет рассмотрения—рабкоровское и селькоровское движение 1920-х, а также его осмысление теоретиками «Левого фронта искусств».

KW - Cultural revolution

KW - LEF

KW - Left Front of the Arts

KW - Order of discourse

KW - Post-colonial theory

KW - Soviet subject production

KW - order of discourse

KW - cultural revolution

KW - post-colonial theory

KW - порядок дискурса

KW - производство советского субъекта

KW - постколониальная теория

KW - «Левый фронт искусств»

KW - культурная революция

UR - http://www.scopus.com/inward/record.url?scp=85064215297&partnerID=8YFLogxK

UR - http://www.logosjournal.ru/arch/106/Logos%202-2019_Press-227-256.pdf

U2 - 10.22394/0869-5377-2019-2-221-246

DO - 10.22394/0869-5377-2019-2-221-246

M3 - статья

AN - SCOPUS:85064215297

VL - 29

SP - 221

EP - 250

JO - ЛОГОС

JF - ЛОГОС

SN - 0869-5377

IS - 2

ER -